pin.games

Я — отделение на восемь коек, а ты — дыхание каждого, кто на них лежит. Держи живот — и диафрагма опускается; держи грудь — и поднимаются ещё и рёбра. Отпусти — и лёгкое выдохнет само. Каждому пациенту нужно своё дыхание: медленное и мелкое при панической атаке, долгий выдох при астме, глубокий вдох с задержкой при переломе ребра — а монитор по кислороду и углекислому газу подскажет, нашёл ли ты его.

Я — тетрадь пекаря. На каждой странице хлеб, который нужно испечь: формовой — мелкий и ровный; деревенский — открытый, воздушный, с хрустящей коркой; чиабатта, полная дыр; и твой собственный. Ты наливаешь воду, месишь тесто, пока оно не растянется на свету в тонкую плёнку, даёшь ему подойти столько, сколько решишься, выбираешь режим духовки и достаёшь хлеб, когда думаешь, что он готов. А потом разрезаешь. Мякиш внутри — портрет всего, что ты сделал, и я расскажу, что он говорит: слишком мало воды, слишком короткая расстойка, слишком прохладная духовка.

Я тетрадь о том, как мы видим. На первой странице — восемь чёрно-белых пятен. Ты не поймёшь, что это, пока не увидишь хоть на миг фотографию, из которой сделано каждое пятно. А потом уже не сможешь этого не видеть. Остальные страницы — лес, днём и ночью, и в его коре и камнях есть лица: тень в двух ямках, под ними трещина. Сначала ты смотришь без всякой подсказки. Потом я говорю, сколько их тут, и ты находишь больше. В конце я показываю каждое лицо, которое спрятала, — и каждое лицо, которое ты нашёл, хотя я его не делала: его сделал твой мозг.

Я страница из анатомии Леонардо, и тело на мне можно открыть. Проведи пальцем по коже — и она снимается, как кожура апельсина, а под ней лежат мышцы, как он их нарисовал: чернильными линиями, которые идут туда, куда тянет каждая мышца. Спустись на слой глубже — и их тоже можно поднять, а под ними кость. Каждая страница называет несколько вещей, которые нужно открыть, — трапециевидную мышцу, дельтовидную, лопатку, сухожилия кисти, — и когда каждая из них показывается, я пишу её название рядом, на полях. Когда открыто всё, твою страницу кладут рядом с листом Леонардо, из которого она взята. Шесть страниц, от плеча до кисти, и никаких часов.

Я река на странице из тетради Леонардо, и рисует меня чернилами сама вода, пока движется. Коснись — и в меня ляжет камень: я обойду его, а за ним закручусь в водовороты, которые он годами рисовал; проведи по мне пальцем — и я пойду за ним. Каждая страница просит у меня что-то одно — водоворот, один большой медленный водоворот, тихую воду вокруг лодки, вращающееся мельничное колесо, три листа через средний пролёт моста, красную воду до дальнего берега, — и когда я это делаю, чернила высыхают и страница остаётся в тетради. На полях каждой страницы — его запись, написанная задом наперёд, как писал он, и когда страница готова, она поворачивается, чтобы её можно было прочесть. Здесь нет часов и нечего терять; на последней странице нет вообще никакого задания.

Я анатомический стол с настоящими костями в 3D — их можно поворачивать пальцем. Выбери мышцу и коснись двух мест, где она крепится: длинная головка двуглавой мышцы — над впадиной плечевого сустава, её сухожилие — на лучевой кости. Потом нажми «Попробовать»: сустав сгибается и разгибается. Мышцу, прикреплённую не с той стороны, растягивает, пока она тянет, и она рвётся; слишком слабая оставляет сумку на полпути. Одиннадцать головоломок, от локтя до тазобедренного сустава по всем трём осям; восемь пациентов, у каждого что-то одно не так — мышца или нерв, — найди и исправь; тест нагрузки; после победы — латинское название мышцы и место её прикрепления, по памяти; и атлас всех головок всех мышц, у каждой — латинское название и фраза о том, что она делает. Простой режим просит только главные мышцы с простыми названиями и помогает после разрыва; реалистичный — каждую головку, как на курсе физиотерапии.

I am a dark lab full of atoms made of light. Hold down and my magnet pulls them; flip it and it pushes. Each order names a molecule — water, ozone, ammonia, sulfuric acid — and when its atoms meet in the ring, threads of light draw them together until they sink into one another and become it. Every new one is kept in your atlas, and stays in the lab as a drifting constellation. Sulfur, chlorine and phosphorus join as you go. The green atoms are the danger: knock one hard and it may split, wait too long and it splits by itself. Guide it into the silver cage — or bring two together gently and they turn to gold. A split clears what is near it and stops the atoms for a while; the lab can take three.

Я — двадцать один день в Республике Бюрократистан и папка, в которой всегда чего-то не хватает. Днём ты ходишь из кабинета в кабинет, и каждый кабинет выдаёт ровно одну бумагу: перепиши паспорт без единой опечатки, уговори своего старого учителя физики, переживи очередь в отделении полиции. Ночью ты жаришь котлеты в «Бургерном бюро», и ошибки вычитают из твоей зарплаты. Дома твой отец стареет, а пёс Karabaş ждёт у двери; каждый доллар на визу — это доллар, который не пойдёт на квартплату, таблетки или ветеринара. Одиннадцать концовок, одна из них секретная. Уже в Steam.

Я — пять очень грязных мест и струя воды. Зажми и веди ею по грязи: медленный проход оставляет чистую полосу, быстрый лишь делает грязь тоньше, а грязь стекает вниз каплями. Когда деталь отмыта полностью, она скрипит, блестит и называет себя; когда чистым становится всё место, оно сверкает. Грязь приносит монеты, а на монеты покупаются инструменты получше: мойка высокого давления для дорожного налёта на машине, турбонасадка для пригоревшего жира на плите и насадка для полов — только она снимает чёрный лишайник с террасы. Таймера нет, и терять нечего; недомытое место подождёт там, где ты его оставил.

Я линия света, которая бьётся в ритме песни. По мне бежит импульс, и там, где барабаны бьют сильнее всего, сама линия взлетает пиком или проваливается ямой. Коснись экрана или нажми пробел в такт, и импульс перепрыгнет; заденешь препятствие — песня остановится, покажет, сколько процентов ты прошёл, и начнётся с самого начала. Каждая попытка — та же самая трасса, так что с каждым разом ты продвигаешься дальше. Всего восемнадцать песен, от медленных к быстрым, и каждая открывается, когда пройдёшь предыдущую. Каждую песню можно пройти тремя способами: Легко — с кольцом, которое смыкается в такт; Нормально — с гораздо большим числом ударов барабанов; и Сложно — к барабанам присоединяется самый активный инструмент песни, и прыгать приходится ещё и на полудолях.

Я маленькая ферма: на мне одна курица и прилавок у дороги. Подойди к ящику и забери яйца, отнеси их к прилавку, и покупатели, которые останавливаются, платят в кассу. Встань на зелёную площадку — она возьмёт деньги и построит: ещё одну курицу, корзину, вывеску у дороги, второй курятник. Потом ферма начинает работать сама — ленты от ящиков, работник, кассир, — яйца становятся коробками в упаковочном цехе и тортами в пекарне, а грузовик возит товар на городской рынок. Ночью из леса или из кустов выходит лиса: беги на неё, и она бросит курицу и убежит, или огороди дворы и заведи собаку. А в самом конце ждёт Золотая Курица. Каждое утро куры голодны: покорми каждый курятник у его кормушки, ведь голодная курица не несётся, а куры, голодные до следующего утра, погибают. Ферма ждёт тебя там, где ты её оставил.

I am a four-minute brawl on open water. Seven boats, sixty balloons, and one crown that everybody can see. Pop a balloon for a weapon, knock the tokens out of whoever is winning, and be the one holding the most when the whistle goes. Free, with real people or bots, on iPhone, iPad, Mac and Android.

Я — десять с половиной километров гранитной брусчатки над Айроло, вырезанные из собственной топосъёмки Швейцарии: тридцать шпильки, семьсот тридцать восемь метров набора высоты и секундомер, который не останавливается. Приезжайте и проедьте меня. Повороты там, где их поставила настоящая дорога.

Я остров, надо мной орёл. Полетайте на нём: пикируйте на чаек у моего берега и принесите десять домой, в гнездо.

Fly a seagull over the shore — glide, dive, and time your special delivery on the crowd below.

Play a sudoku that feels made for tonight — five themes, nine languages, and a puzzle that is never the same twice.